Юрий Наумов — имя широко известное как в нашей стране, так и во многих странах мира.  Гитарист, певец, композитор, поэт, Юрий Наумов неизменно собирает полные залы в любом городе, куда бы не занесла его гастрольная жизнь, от Нью-Йорка до Ришон-ле-Циона или Иркутска. Витиеватые тексты в сопровождении девятиструнной гитары — творчеством этого музыканта увлечены многие люди.

***

Город безуспешно пытался бороться со своими жителями, а те, в свою очередь, все больше и больше ощущали себя инородными телами, вроде соринки, попавшей в глаз. Она жутко мешает, раздражает, ты просишь своего спутника или спутницу подуть на белок что есть силы и оттопыриваешь веко, а если таковых рядом нет, усиленно трешь глаз круговыми движениями кулака, пока соринка не отправляется в самый уголок глаза, к переносице, а потом летит на землю. Умей соринка чувствовать, она полагала бы себя счастливицей, ставшей случайной обладательницей пентхауса в элитном доме – великолепный обзор, чистейшая в меру влажная атмосфера и достаточная высота, чтобы чувствовать себя в безопасности. И вдруг кто-то пытается вышвырнуть ее из этого прекрасного и конечно же заслуженного обиталища. Да, да, конечно заслуженного — а как же еще думать, коль скоро она одна из миллионов прочих представителей своего народа добилась несомненно выдающихся успехов. «Не позволю!» — восклицает соринка и всеми силами противится мощи города. И проигрывает, уж больно силы не равны – трудно бороться, скажем, с ураганом, и выиграть.

А город все растет, и вот уже десятки миллионов соринок стараются занять в нем место, соответствующее их несомненным дарованиям, как каждая из них считает, лучшее из лучших, не меньше того, а все остальные пусть разбирают оставшиеся места. Взбираясь все выше и выше, люди города, словно те соринки, перестают видеть то, что делается там, внизу, на земле, где бесчисленное множество их менее удачливых и талантливых собратьев бьется в дорожной пыли. Кто-то из них сходит с ума и эхо его пронзительных вскрикиваний некоторое время мечется между домами, пугая новичков, кто-то смиряется со своим положением, проходя все стадии этого смирения, и сменяя в конце этого скорбного пути агрессивную зависть на озлобленное неприятие всего живого и необычного, а кто-то мечтает только об одном – скорее бы смотаться из этого опостылевшего города, и работает в поте лица, чтобы исполнить эту свою мечту.

А огромный город затягивает всех в эту пучину безумия — дорог, неотложных дел, бессмысленных встреч и иллюзорных целей – чтобы потом с безучастным видом избавиться от очередной соринки, вдруг помыслившей себя чем-то особенно важным.