Вёрджил Донати (Virgil Donati) — один из величайших барабанщиков современности, чей путь в музыке начался с самого детства. Прекрасный композитор, автор нескольких альбомов, вошедших в анналы джазовой музыки, Вёрджил Донати ведет активную концертную деятельность по всему миру, имеет огромную армию поклонников, последователей и учеников своей технической школы, которых регулярно радует новыми альбомами.

WF: Что изменилось «в этой жизни» за последние три года?
VD: Что изменилось в этой (показывает на себя) жизни?
WF: Ну, вы же о себе говорили, вероятно, называя так свой альбом.
VD: Ну, в первую очередь, я был здесь больше двух раз, это не второй. Я был здесь пять раз, если не ошибаюсь. Всегда хорошо вернуться, мне нравится играть в России. Публика здесь замечательная — у них очень хорошее восприятие и понимание музыки, которую я играю. Поэтому положительная реакция, фидбек, которые я получаю от зрителей всегда чудесны здесь. Мне нравится здесь играть. А в ответ на ваш вопрос, в последние три года… Я выпустил запись In This Life и сразу же начал работать над следующей, которая вот-вот должна выйти. Это большая, большая работа, громадная. Очень отличная от In This Life — это симфонический альбом, оркестровый. Ритм-секция — барабаны и бас, с оркестром. Полностью написан и аранжирован мной, так что работа огромная, и мы вот-вот закончим. Я невероятно рад этому, думаю запись заинтересует очень многих. В музыкальном плане это полный комплект, речь не только о моих барабанах. Я играю партию на пианино, чего я всегда страшно боялся. Учитывая, что альбом более классический по своей природе, я подумал, что это будет хорошей возможностью и написал прелюдию для пианино, которая будет закрывать запись. Но там около пяти крупных симфонических произведений, одно из них барабанное… Так что да, я очень рад выпустить ее.
WF: Cloud Nine, Planet X, In This Life — все эти названия ваших групп и программ имеют некую философскую подоплеку, не так ли?
VD: Я думаю это просто естественная эволюция моей музыкальной жизни, ведь я начал так рано — я давал концерты когда мне было три года, с моим отцом. А потом группа Cloud Nine, которую вы упомянули и которая позже стала называться Taste, была моей подготовкой к большому количеству выступлений и игре крепкого тяжелого рока, мы были молодой австралийской группой. А оттуда все развилось во фьюжн, джаз, разные стили музыки, и я хотел исследовать все возможности. Поэтому я и организовывал все эти проекты.
WF: Название In This Life — это вопрос, утверждение или ответ на вечное детское «почему»?
VD: Нет. Не знаю. Думаю, я хотел этой записью закончить период своей жизни до этого момента.
WF: Говорите вы о человечестве в целом или…
VD: Да! Интерпретировать можно как вам больше нравится. На самом деле, думаю и то, и то. Если прочесть заметки к трекам, это даст вам подсказки. Это довольно поэтично и глубоко — то взаимодействие между нашими личными и социальными жизнями, музыкальными жизнями. Я думаю… Я, если честно, склонен к интроверсии — не очень социальный человек, не много выхожу в люди. Я провожу много времени в одиночестве в стенах моей прекрасной студии, делая музыку. И таким образом я говорю с миром. Мне тяжело говорить с миром словами, поэтому я должен делать это своей работой, своей музыкой. Иногда я чувствую себя отщепенцем (смеется). Мне всегда немного неловко в социальных ситуациях — никогда не чувствовал себя комфортно, например, идя к автобусу, или… Вы знаете, я думаю… Если быть до конца честным с собой, я слишком привык находиться в собственной компании и пытаться расширять свой внутренний мир артистически, это приносит мне наибольшее количество спокойствия и удовольствия в жизни. Так что In This Life об этих небольших нюансах в жизни, наших взаимодействиях, личных и социальных.
WF: По-прежнему актуальна фраза Tomorrow Never Knows или перспективы сегодня становятся все более понятными?
VD: Я думаю сейчас мир становится меньше, у нас есть столько доступа ко всему! Интеграция между культурами — на нас воздействуют люди со всего мира, потому что есть доступ ко всем на YouTube, в социальных сетях. Мы постоянно находимся в коммуникации друг с другом, так что я думаю это закроет пробелы. И мы это уже видим во многих молодых музыкантах — я начинаю замечать схожие подходы к игре, что с одной стороны хорошо, так как я вижу много очень, очень хорошей игры среди музыкантов раннего возраста, намного больше, чем раньше. Я имею в виду, что мне приходилось годами бороться изо всех сил, чтобы находиться там, где я сейчас, а некоторые ребята начинают уже с этого уровня. Нет той глубины, но на поверхности выглядит впечатляюще. В то же время присутствует элемент однообразия, я начинаю замечать немного копировальную бумагу — все звучат немного схоже, это настораживает. Но тем не менее очень впечатляет. Нам нужно стремиться к оригинальности, нужно говорить… Когда создаешь искусство, нужно иметь один из важнейших ингредиентов — оригинальность. Когда есть что сказать, а не просто сказать или повторить, что говорил и делал кто-то другой.
WF: Есть ли проблема в последние годы с посещаемостью концертов?
VD: Да и нет. Зависит от страны, города. В некоторых турах… К примеру, в прошлый раз здесь, около семи месяцев назад, у нас было рекордное количество людей почти каждый вечер. Здесь, в клубе Козлова, где мы записываем это интервью перед саундчеком, у нас было самое большое количество зрителей. Так что Россия похоже очень хорошая территория для меня (смеется). США не очень горячий рынок для такого типа музыки. Мне кажется, это отличается у каждого артиста, от территории к территории, не думаю, что тут есть какие-то устоявшиеся законы. Но играть такой жанр музыки конечно сложная задача.
WF: Как вы сами определяете жанр той музыки, которую играете?
VD: Я стараюсь этого не делать. Сам не знаю. Мне кажется, здесь есть элемент прогрессива. Это не классический фьюжн и не прогрессив-рок на самом деле, где-то посередине, так что мне приходится называть это прогрессив-фьюжн. У нее есть тяжелая сторона, но в то же время она более изощренная, более импровизаторская, чем обычная прогрессивная музыка. Так что это фьюжн-прогрессив, джаз-фьюжн.
WF: Куда несет свои воды эта река, называемая музыкой, где следующая остановка или несколько следующих?
VD: Для меня, я могу говорить только от себя, следующей остановкой будет, как я говорил, эта новая запись, это очень серьезное заявление. Я говорил об оригинальности и уникальности, так вот эта запись, могу сказать с полной уверенностью, сделает это заявление. Думаю, барабаны никогда не записывались в таком контексте, с такими эпическими и драматичными оркестровыми партиями. Так что для меня пока что это и есть следующий шаг. Попадет ли это когда-нибудь на концертную сцену? Не знаю, ведь нужны 60-80 музыкантов оркестра. Но это точно будет интересный опыт для любителей необычной новой музыки. Это мой следующий шаг. А после этого я не уверен, что будет происходить с музыкой, она движется во всех направлениях.

Перевел Макар Асриянц