Салман Абуев — один из лучших трубачей страны, композитор, музыкант, сотрудничавший с огромным количеством знаменитых коллективов и певцов страны. Но одной и единственной настоящей страстью и любовью Салмана Абуева, по его же словам, является джаз, которому он отдает весь свой талант и умение.

***

Через пещеру в этом укромном и неприметном уголке лесного массива в горах протекала удивительная река. Она была настолько необычна, что с некоторых пор к ней даже начали водить туристов, жадных до всего загадочного и нового, но маршрут от гостиницы к пещере был выстроен таким хитроумным способом, что найти это место самостоятельно было невозможно. Вначале автобус долго кружил по городским улицам, потом выезжал на проселок, вскоре углублялся по узкой дорожке в лесную чащу и только вдоволь поплутав в ней, останавливался на какой-то совсем обычной полянке и высаживал людей. Всю дорогу молчавший гид, словом ни разу не перекинувшийся даже с водителем, выдавал каждому туристу жесткий кожаный пояс, выстраивал их колонну и соединял эти пояса между собой чем-то похожим на карабин строителей.

Приближение к пещере знаменовалось первыми словами гида. Он останавливал колонну, поворачивался к ней лицом и требовал беспрекословно подчиняться его рекомендациям – идти след в след, не разговаривать, не производить иной шум, и не пытаться отколоть «на память» кусочек от скалы, вдоль которой они пойдут. «Все, чего хотите и что ожидаете, вы увидите, только никакой самодеятельности – она плохо кончается!» — говорил гид в заключение своего короткого напутствия. И вот, наконец, она, заветная пещера.

Путь пролегал вдоль правой стены. Узкую тропинку освещал только фонарик гида, остальные шли за ним в полном молчании, старательно выполняя все, что им было велено. Минут через пять ходу, справа открывалась еле приметная в темноте ниша с каким-то подобием трибун, словно вырубленных в породе, и гид молча указывал на нее. Все пришедшие рассаживались по местам и затаив дыхание вглядывались в темноту. Напряжение нарастало с каждой минутой, никто не понимал, почему ничего не происходит, ведь уже побывавшие в этом удивительном месте рассказывали, что представление начиналось иногда прямо от входа, и появляющиеся в ярком, вдруг вспыхивающим под темными сводами, свете персонажи разных эпох и континентов проживали на виду у зрителей свой обычный день в той обычной жизни, как это было заведено две тысячи или двести лет назад. И все эти картины проплывали мимо ошарашенных зрителей, словно их несло какое-то неведомое течение, вот почему это и называли рекой. Рекой времени, если быть точнее, и вот-вот должно было начаться очередное представление.