Скотт Хендерсон (Scott Henderson) — один из тех, кого принято называть «легендой». И это полностью соответствует образу этого удивительного музыканта, который прославился на весь мир как гитарист благодаря какому-то особенному ощущению музыки, ни с чем не сравнимой подачей материала. Скотта хендерсона почитают своим учителем тысячи гитаристов со всего мира, учившиеся и постигавшие тончайшие нюансы мастерства на его альбомах.

***

Когда-то, лет сорок-пятьдесят назад мы жили в параллельных реальностях. И дело не в идеологии или доступности самого необходимого, тут все серьезней. Он, парень, родившийся во Флориде, вместе с миллионами сверстников варил тот фантастически вкусный «суп», который мы тут поглощали, облизывая ложки, чтобы не упустить ни капли ароматного, острого, приправленного специями всех цветов радуги яства, и с завистью смотря на обладателей обрывков меню, где фигурировали названия ингредиентов – блюз, рок, джаз. Как формулы из школьной программы мы заучивали имена великих «поваров», и всегда были готовы сдать экзамен на знание основного предмета в нашей жизни. А он, Scott Henderson, мальчишкой взявший в руки гитару, уже тогда играл со многими из них — “Chick” Corea, Joe Zawinul, Jean-Luc Ponty. В 84-м появляется Tribal Tech, в 91-м и 92-м Хендерсон получает звание лучшего джазового гитариста по версии читателей двух крупнейших журналов, Rocket Science, сольная карьера, Dog Party, и – бесконечные гастроли по миру…
У меня было всего десять минут. После саунд-чека в Клуб Алексея Козлова мы договорились о коротком интервью, рванули в отель «Пушкин» в районе Тверской, reception-девушка отправила нас вниз по лестнице, в маленькую комнатушку ресторана, мы быстренько поставили камеру и… получили в виде бонуса к короткому интервью вешалку в кадре. Что ж, мы ребята непритязательные, Скотт плевать хотел на обстановку, ну а мы ее и не замечали.

***

WF: Как менялось ваше отношение к музыке на протяжении карьеры?

SH: Это долгая история. Я начинал с рока и блюза, а в колледже больше играл фанк, так как присоединился к группе, где все участники были черными, и они играли Джэймса Брауна, Tower of Power, Kool & the Gang. Так я полюбил ритм’н’блюз, соул и р’н’б… Я уже это сказал — ритм’н’блюз и есть р’н’б (смеется), в общем, другая сторона Led Zeppelin. Потому что до этого я не слушал ничего кроме Джими Хендрикса, Led Zeppelin, Deep Purple, Джеффа Бека, Альберта Кинга, всех этих рок- и блюз-парней, а, услышав Джеймса Брауна, я понял, что могу любить два разных вида музыки и получать одинаковое удовольствие от обоих. Позже добавился и джаз, потому что в р’н’б много джазового солирования, особенно у групп вроде Tower of Power, где множество саксофонных соло. И я подумал: «Это интересно. Другие ноты, которых я никогда не слышал». Так я втянулся в Weather Report, Mahavishnu Orchestra, Чика Кориа. А через эту музыку я начал слушать музыку, из которой эти ребята пришли — straight-ahead jazz (Майлз Дэвис, Чарли Паркер, также новых парней, игравших современный джаз, — Джошуа Редмана, Криса Поттера).

WF: Изменилось ли отношение слушателей к вашей музыке на протяжении карьеры?

SH: Меня это не волнует, я не думаю об этом. Я просто играю музыку. Когда музыкант играет музыку от сердца, для нее всегда найдется аудитория. Она может быть маленькой, может быть большой, но она будет. И музыканта не должен волновать размер аудитории. Меня это не волнует абсолютно. Конечно, я хочу работать, больше зарабатывать, но отуплять свою музыку ради денег я не буду. Я не начну играть, скажем, поп. Если бы я хотел больше денег, я бы начал играть поп вместо своего дерьма.

WF: Какой, например?

SH: Да любой. Назовите любой стиль музыки, и он наверняка приносит больше денег, чем то, что я играю. Меня это не волнует, я играю для себя, играю то, что приносит мне удовольствие. И это должно быть приоритетом любого музыканта, любого артиста — получать удовольствие. Если ты играешь поп, это делает тебя счастливым и миллионером впридачу — отлично! Но мне в этом нет кайфа, я не очень люблю поп-музыку.

WF: Что вы предпочитаете слушать?

SH: Я все еще люблю блюз, блюз-рок, немного кантри, но джаз я слушаю чаще, вдохновляюсь им больше всего.

WF: Стоит ли нам ждать новой золотой эры, подобной той, что «накрыла» нас 40-50 лет назад?

SH: Мне кажется все всегда меняется. Не знаю, можно ли выделить… Были конечно определенные периоды времени вроде 70-х, когда был целый поток креативной музыки. Но я думаю там во многом повлияло то, что куча народа была под наркотой, все курили траву. Взаимосвязь тут должна быть.

WF: А сейчас?

SH: Нет, теперь люди правильные и не так много употребляют наркотики. Также было много корпоративной… Под корпоративной я имею в виду популярную музыку, которая придерживается формулы. И это протекло в рок, даже джаз. Иногда джаз настолько традиционен, что напоминает классическую музыку, он почти как музыка Бетховена. Ни одной ноты из музыкального словаря не изменилось до сегодняшнего дня с 50-х, времени очень традиционного джаза. Он будто неимпровизационный, и словарь одинаков для каждого выступления. Я даже не могу назвать это джазом, но много людей называют. Я представляю себе джаз, примерно, как Майлз Дэвис представлял себе джаз — чистый креатив… Не только приемчики би-бопа, а постоянные попытки раздвинуть границы креативности. И именно таких музыкантов я уважаю больше всего. Weather Report делали это, они создали что-то новое, чего еще не было. Именно это мы пытаемся сделать, произвести что-то новое. Когда-то получается, когда-то нет, но намерение таково — раздвинуть границы для чего-то нового.

WF: Случается ли вам «припадать» к истокам, слушать, скажем, блюзменов Дельты?

SH: Не особо…

WF: Роберта Джонсона?

SH: Он слишком «до моего времени». Блюз, который я слушал, начинался с Альберта Кинга, Альберта Коллинза, Би Би Кинга, Лайтнин Хопкинса, Мадди Уотерса, а они пришли позже Роберта Джонсона. Роберт Джонсон один из праотцов блюза. Я слушал его…

WF: А сейчас слушаете?

SH: Да, конечно, но немного. Мой любимый блюзмен — Альберт Кинг, так что если я соберусь послушать блюз, то вероятно буду слушать его. Или Альберта Коллинза, они мои любимые блюз-гитаристы. Они ближе моему голосу — оба играют на электрогитарах, исполнителей на акустической гитаре я слушаю нечасто. Томми Эммануэль! Его я слушаю.

WF: Отличается ли музыкальная «палитра», слушательские предпочтения в Штатах, Западной и Восточной Европе?

SH: Нет стереотипных стран. Это не только политически некорректно, но и такого деления нет. Важнее место, в котором ты играешь, чем страна. Мы можем иметь одну аудиторию в одном московском клубе, а в другом реакция на музыку будет совершенно иной. Это никак не связано с Россией, а зависит от места выступления и людей, пришедших на концерт: сколько они заплатили за вход, в каком они настроении, как расселись, каков звук? Если это клуб, где люди сидят за столиками и выпивают, реакция будет лучше, чем на концерте в театре, где люди сидят вот так. Дело не в стране, а в месте проведения выступления. У меня нет предубеждений — у меня были и отличные, и дерьмовые выступления в каждой стране.

Хотя должен заметить, что в Европе и в общем за пределами США люди больше слушают джаз. В США джаз слушают в основном только музыканты, потому что это приобретенный вкус, а если вы не слышите джаз по радио, то и не приобретете вкус к нему. А в США джаз по радио не услышать. Человек может услышать джаз только если его родители его слушают, или друзья, а из коммерческих источников джаз не услышишь. Таким образом поклонников джаза, кроме музыкантов, в США очень мало. И если вы соберетесь играть джаз в США, вашими слушателями будут, в большинстве своем, мужчины, потому что большинство музыкантов мужчины. В Европе же женщин приходит на выступления больше, более смешанная аудитория. Потому что больше женщин любят джаз в Европе, Азии и Южной Америке. За пределами США люди менее предвзяты и более открыты для разной музыки. В США же люди обычно слушают какой-либо один стиль музыки. К примеру, любители хэви-метала: во всем кожаном, слушающие и играющие только хэви-метал. Они не будут слушать Бейонсе или Джона Колтрейна, это не столько музыка, сколько образ жизни. Я говорил с людьми в Европе, они могут в один вечер пойти на Deep Purple, через неделю на симфонический оркестр, в другой раз на Уинтона Марсалиса. Они открыты для разной музыки и любят разные виды развлечения. В этом основная разница. Сегодня на концерте будет больше женщин, чем на выступлении в Лос Анджелесе, потому что здесь больше женщин любит джаз, и джаз здесь, вероятно, можно услышать по радио, в то время как в США услышать джаз по радио невозможно. Только поп или очень корпоративный рок, то, что популярно и где больше всего денег.

Сергей Мец
Съемка и перевод — Макар Асриянц