Алексей Наджаров — один из главных ориентиров на современной российской фри-джазовой сцене. Пианист, композитор, одинаково комфортно чувствующий себя и в традиционном джазе, и в абсолютно экспериментальной музыке. Вслушиваясь в то, что делает этот скромный и чрезвычайно одаренный при этом человек, звучит ли известный всем «стандарт» или что-то невообразимо незнакомое, исполненное на струнах, натянутых на чугунной раме рояля, невольно понимаешь каждое «слово» из сказанного им.

***

Творчество умерло в тот момент, когда появились деньги. Правда, произошло это, конечно же, не враз — это так, для красного словца, а на самом деле, все происходило долго. Первая монетка, вторая, тридцатая – шаг за шагом, век за веком творчество медленно и мучительно умирало, пытаясь хоть как-то остаться полезным для человека. Подаренное тому в качестве компенсации за тяжелый труд по добыванию хлеба насущного, творчество старалось приспособиться даже к тем, кто делал монеты, а потом и бумажные деньги, но там было плохо – пахло как-то неприятно.

Когда появилось искусство, перед творчеством, казалось, открылись новые перспективы. Но искусство так быстро поделилось, да еще и на столь великое множество видов и подвидов, что творчество просто не поспевало за этими изменениями, а когда ему удавалось все же догнать какой-то из них, оказывалось, что и там пахнет так же, как у деньгоделателей. Да еще и украшательства эти донимали, которыми искусство безудержно пользовалось. Громадные залы с миллионами свечей, золото, тяжелые портьеры и особенно бесконечные мраморные лестницы, которые доставляли наибольшие неудобства, ибо поспевать за быстроногим и легким на подъем искусством было просто не по силам.

Ведь как было изначально задумано, ну, в смысле, после того, как был вынесен вечный приговор – работа целый день, с утра до ночи, а уж потом вышивание, рукоделие всяческое, инструмент смастерить, сесть, порадовать хорошей песней домашних. Раз в неделю собирались, танцы, музыка и прочие забавы. Про того, кто лучше всех владел инструментом, да про сладкоголосых певцов молва растекалась по всей округе. Приезжали с соседних мест, зазывали поиграть на свадьбах или не танцах, но ответ был один – нет, завтра ж с утра работать. А теперь что – все, кому не лень, брынчат, а чистота ушла. Нет больше той, исконной чистоты.

Все, решено, пора помирать для всех этих непутевых. Выбрало творчество место поприличней, да потише, откинулось навзничь, крылья сложило и приготовилось покинуть сей мир в поисках других, более привлекательных. Но вдруг прежде тихое место, выбранное для мига прощания, стало наполняться прекрасными лицами. Они почти не разговаривали, просто тихо садились в кружок, внимательно смотрели и слушали, ожидая творческих напутствий.

Вот же удивительно как обернулось – стоило только остановиться, осмотреться, чтобы выбрать подходящее место, как тут же все стало ясным и понятным. А то все беготня, суета, мишура. Все поспеть, поспеть… Спроси куда, никто не знает.