Guy Davis — таких блюзменов принято называть «корневыми», то есть, такими, от музыки которых веет настоящим зноем хлопковых плантаций, взмахом бича надзирателя за рабами и терпким запахом разнотравья прерий. И конечно — спертым запахом джук-джойнтов, ароматом виски, обжигающим нёбо и волшебными звуками гитары соседского парня, портрет которого по прошествии многих десятилетий украсит Зал Славы Блюза. Каждый приезд таких музыкантов — это настоящее путешествие во времени, настолько колорит и звучание гитары и голоса точно соответствует всему тому, чем живут истинные любители блюза.

***

У каждого — свой блюз. У одного он звездно-полосатый, у другого островной, у третьего черный, у четвертого белый, а у пятого и вовсе — на первую-третью. Ну и ладно, ведь тут главное не наука, тут главное – тоска по той, что «left me», и одновременно радость от того, что «left me», поскольку грядут новые впечатления и встречи, и все это густо замешано на библейском предощущении скорой расплаты за все сотворенное, желании прожить остаток дней в полном согласии с собой и понимание того, что эта цель недостижима.

А о чем еще, скажите на милость, петь! Разве что о хозяине плантации или фермы, и в обязательном порядке — негодяе, которому только попробуй перечить, тут же шкуру сдерет, и не одну, да еще о знаменитом перекрестке, где Роберт Джонсон продал душу дьяволу в обмен на виртуозное владение гитарой. А когда захочется послушать Led Zeppelin IV, перед When the Levee Breaks остановитесь, загляните в Википедию и найдите все о великой Мемфис Минни, которая и написала эту песню в соавторстве с Джо Маккоем аж в 1929-м. Можете найти и историю про двух блюзменов, в жизни никогда не встречавшихся, но навеки соединившихся после ухода в мир иной. Одного звали Пинк, он был из Северной Каролины, а другого Флойд, он — из Южной.

И таких историй – тьма. В них весь блюз, а в нем — вся остальная музыка.

Сергей Мец

***

WF: Гай, в разговорах со знакомыми поклонниками музыки, я часто слышу мнение, что блюз напоминает камень у дороги, лежащий там 100 лет без движения. Верно ли это? Что нового в блюзе?

GD: Сергей, вынужден с вами не согласиться. В этом году я встречал блюз на каждом континенте: я находил японских блюзменов, познакомился с австралийским блюзом, канадским, английским, по всей Европе. Я встретил блюз в России, замечательных музыкантов.

Что-то конечно остается прежним, но не все. К примеру, хотя блюз был создан черными в Америке, теперь он не принадлежит черным американцам. Он принадлежит чему-то большему чем мы, тут задействованы разные политические силы. Не я, я люблю блюз и хочу быть его послом, делиться им. И я хочу, чтобы мои люди заявили о своем праве на него. Не для того чтобы эгоистично не давать остальным испытывать и выражать его, а просто иметь право собственности и с открытыми руками предложить: «Да, возьмите эту музыку и играйте ее. В любой стране мира». Блюзом, как и рок’н’роллом, как и многими другими стилями музыки владеют люди, обладающие наибольшей властью в нашем обществе, так же у них белая кожа (смеется). Похоже, что только они и делают деньги на этом — большинство черных музыкантов зарабатывают немного. Некоторые конечно могут заработать — Бадди Гай, Би Би Кинг, пока был жив. Но люди, для которых музыка была создана и кем исполнялась 100 лет назад, не получают пробыли от блюза. Их потомки, их дети, их внуки, которые моего возраста и младше, не получают прибыли.

Так что блюз — это не некая большая монолитная штука, которая никогда не меняется. Джуниор Уэллс исполнял песню «The Hippies Are Trying» в 60-х, а я видел Джуниора Уэллса собственными глазами в 60-х — он пытался оставаться современным, идти в ногу со временем. А Хаулин Вулф пел песню, не самую популярную песню (смеется), «Coon On The Moon», а coon (енот) это уничижительное название черных. И он говорит о черных астронавтах на Луне!

WF: На саундчеке вы играли очень узнаваемо для меня. Позвольте угадать ваших любимых музыкантов: «Миссиссиппи» Фред МакДауэлл, Джон Ли Хукер, Хаулин Вулф, Роберт Джонсон, Чарли Пэттон.

GD: Это зависит от дня недели. Сегодня у нас среда? Значит, сегодня это Фред МакДауэлл, завтра это будет Хаулин Вулф, послезавтра Блайнд Блэйк, потом Мадди Уотерс и так далее. У меня столько любимых музыкантов, и я стараюсь украсть что-нибудь у каждого. Они мои герои. Музыка — моя религия, а блюз — мое спасение, цвет моей души.

WF: Что вы рассказываете людям, в особенности, когда выступаете соло, как сегодня?

GD: Я хочу сказать людям, что, несмотря на то что люди, создавшие блюз, мертвы, музыка живет. Она жива, она пробирает до костей, она заставляет тебя двигаться, заставляет самовыражаться. Это были мои ощущения, когда я впервые ее услышал, и я хочу создать эти ощущения у тех, кто слушает ее сейчас.

WF: Long live the blues!

GD: Viva la blues! La revolution!

WF: Я прочел о ваших дедушке и бабушке из южных штатов, через которых вы и пришли к блюзу. А ваши внуки и молодые люди следующих поколений по всему миру, как вы думаете, будут играть блюз?

GD: Блюз будет продолжаться, он выживет. Будет много тех, кто будет его слушать, кого он заденет, кого он тронет, как меня когда-то. Но они привнесут в него свою юность, свой опыт, как и я. Лично я бы хотел, чтобы больше черных мужчин и женщин продолжали исполнять блюз, но играть его будут все. Мой сын играет в двух разных группах, поет и играет на губной гармошке, учится играть на бас-гитаре. Поет вещи вроде «Spoonful» и «Smokestack Lightnin’» Хаулин Вулфа, он пытается обучиться играть блюз. Но все же блюз вымирающий вид — ему нужна забота, защита, любовь и внимание.

WF: «My woman left me» — это целый бренд в блюзе…

GD: Женщины будут уходить от мужчин… Если человеческая раса выживет, женщины будут уходить от мужчин веками. Пока будут разбиваться сердца будет и блюз.

WF: Вы несколько раз упоминали Хаулин Вулфа. Мне кажется, что Мик Джаггер своим движениям научился у Хаулин Вулфа.

GD: Возможно. Когда Хаулин Вулф входил в раж, казалось что его не волнует как он двигается, его тело просто двигалось. И долгое время белые люди танцевали очень формально, в европейских танцевальных традициях восемнадцатого, девятнадцатого веков. А сейчас смотришь видео с тверкающими белыми девочками… Так что все живо.

WF: Как вы думаете, есть ли разница между черным и белым блюзом, или это один сплошной поток?

GD: Тут нет абсолютного ответа. Вам нужно понять, что блюз… В нем есть что-то, что было создано черными людьми, и это имя мы стараемся больше не использовать, это называют «n-word», nigger. И это плохое слово с плохим значением по отношению к человеку. Душа этой музыки появилась от «ниггеров» — людей, старавшихся выжить в труднейшие времена. Ужасы угнетения, террористы, называемые Ку-Клукс-Кланом. И музыка пришла от переживших все это. Те же, кто передает блюз дальше, слава богу ничего подобного не испытывали. Так что между ними есть небольшая разница и, вместе с тем, много схожего.

WF: Последний вопрос: каково будущее музыки, будет ли количество стилей увеличиваться до бесконечности, или так и останутся три-четыре основных?

GD: Музыка будет продолжаться всегда, а время от времени будет происходить эволюция — что-то, что посадит зерно нового взгляда на музыку. Мой отец как-то сказал мне: «Нет ничего нового под солнцем, и я как актер должен находить новые способы говорить старые истины». Так что люди будут искать новые пути в музыке, а иногда будет происходить эволюция — как Иоган Себастьян Бах и Моцарт революционизировали какие-то вещи, так и в блюзе Роберт Джонсон, Мадди Уотерс, Бадди Гай и так далее. Джими Хендрикс…

WF: Джон Ли Хукер…

GD: Есть что-то в его музыке примитивное и прекрасное. И я попробую сегодня это передать.


Перевод: Макар Асриянц