Александра Магерова — одна из самых искренних и проникновенных певиц российской сцены. Фанк, соул, блюз, джаз — смесь этих разных жанров, у которых, тем не менее, один прародитель, и есть основа самобытного творчества Александры Магеровой. Ее поэзия, музыка, сценический образ задевают и заставляют звучать самые сокровенные струны каждого, кто слышал эту прекрасную певицу.

***

Когда старый век закончился и начался новый, чистый и честный, многие вдруг поняли, что за наказание было ими пережито. Войны, ненависть к чужестранцам, голод, разруха и нищета царили по всей Земле, а те, кто пытался донести слово истины, были выгнаны и оболганы. Звуки становились все тише, птицы почти перестали петь, листья и трава постепенно лишились изумрудного глянца, а океан — синевы, и даже солнце казалось почти погасло. Повсюду слонялись толпами серые людишки, выискивая необычные для себя цвета. Завидев любые оттенки красного, желтого или зеленого, они тут же выхватывали из глубин своих балахонов банки и кисти, и гасили эти недопустимые проявления свободы густыми мазками серой краски. Полки книжных магазинов заполнили серые обложки столь же серых авторов, пластинки серых исполнителей были оформлены теми же оттенками серого и только одному человеку было позволено одеваться в другие цвета. Впрочем, другими были сине-серый и серо-коричневый, но даже они выделяли его из толпы приспешников, одетых все как один в костюмы мышиного цвета.

Однажды он, одетый по особому случаю в сине-серый костюм с тонкими прожилками коричневого, совершенно одурманенный лестью серых ничтожеств из своего окружения, вознамерился продемонстрировать всему миру собственное величие. По его приказу, было возведено громадно высокое строение в двести этажей без окон и дверей, на все уровни которого согнали миллионы подданных. Серые люди слились в одну массу с цветом бетона, да так, что было не различить границы между ними. На самом верху этой громадины была возведена большая теплая комната, обитая серым бархатом и уставленная серой мебелью. В одном из кресел восседал тот самый и держал патетическую речь, транслируемую сверху вниз, а серые люди на всех этажах этой громадины, задрав головы и вытянувшись в струнку, слушали, затаив дыхание, невнятное бормотание своего властелина в серо-синем в тонкую коричневую полоску костюме, принимая каждый звук его голоса за великое откровение.

Когда речь была закончена, на каждом этаже на экранах мониторов, развешанных по всем стенам, одновременно появилась серая надпись, вслед за чем раздались оглушительные аплодисменты, извлекаемые миллионами пар ладоней. Вот тут-то сооружение не выдержало, и провалилось сквозь землю так быстро, что никто из собравшихся внутри не успел даже вскрикнуть от ужаса. Последним промелькнул сине-серый в тонкую коричневую полоску, которого держали за руки и за ноги серые здоровяки.

Как только воронка затянулась и пыль улеглась, раздалась соловьиная трель, заиграла солнечными бликами враз позеленевшая листва деревьев и откуда ни возьмись появились разодетые во все возможные цвета люди. И никто словно и не вспоминал о том веке серости, который как-то вдруг, словно по чьей-то доброй воле, закончился.