Пётр Дольский — прекрасный бас-гитарист, композитор, работавший и продолжающий работать со многими звездами российской джаз-, рок- и поп-сцены, такими, как «Премьер-министр», Сергей Манукян, Ольга Кормухина, «Комнаты», Александр Барыкин, тонкий и умный собеседник.

***

Так толком и не понял в начале пути, как тут оказался – то ли сам вызвался, то ли меня выбрали. Кто-то говорит, что и задаваться этим вопросом не стоит, все, мол, предрешено, твое дело исполнять. А там, минуешь промежуточный финиш, тебе все и станет ясно. Хороший совет, сразу же путаница из головы пропадает, становится как-то легче шагать. Ну и пошагал.

Вначале дорога шла все больше по лужайкам, наполненным солнечным светом и пением птиц, по красивым местам с благоухающими клумбами цветов и прекрасными плодовыми садами. Иногда случались остановки в милых уютных домиках, где всегда пахло одинаково – парным молоком, свежей выпечкой и цветочным мылом. Так продолжалось долго, но как-то не вдруг, незаметно, к этим привычным запахам начали примешиваться незнакомые – чужих духов, пота, табачного дыма и алкоголя. В самом начале пути об этом предупреждали, говорили, что придет такое время и длиться будет оно долго, сначала доставляя массу радостных мгновений, но постепенно все больше и больше надоедая, утомляя и наполняя жизнь острым ощущением пустоты. Так и случилось, а потом наступил следующий этап, о котором говорили особо, и особо же предостерегали от панических реакций, страхов и уныния. И вот он начался.

Прежде особенного внимания ты сам от себя не удостаивался, все больше по сторонам поглядывал, пытаясь произвести впечатление и оценивая, удалось ли. А тут вдруг начался участок пути, сплошь увешанный зеркалами. Идешь, смотришь вокруг, а там никого, кроме тебя. Вот ты в полный рост, вот лицо крупно, а потом – бац, какая-то мерзкая рожа, вся красная, с пеной у рта, глаза на выкате, рот нараспашку… Господи, страх-то какой, кто же это? Присмотрелся, а это ведь ты, собственной персоной. И тут же, как по волшебству, вспомнил — когда это и где было. А потом и другие изображения, и снова все вспомнилось как наяву. Самое примечательное и печальное, что ничего хорошего не отражалось в тех зеркалах, словно его и не было, а только мерзость всякая, боль и стыд перли из самых глубин отполированных поверхностей, чем дальше, тем больше. И все так узнаваемо, так четко и натурально, словно кто-то с камерой ходил за тобой и снимал всю твою жизнь, минуту за минутой. И вот теперь смотри, наслаждайся. И не отвертишься, глаз не закроешь, тут же лбом в стекло – хрясь…

Казалось, что это никогда не прекратится, настолько все было долго и мучительно, но каждый, кто пережил этот этап пути, знает, что всему приходит конец. Но вот что самое интересное – никто в начале ни словом не обмолвился, что же будет потом. И вот стоишь ты, оглядываешься – зеркал больше нет, вокруг вновь тишина и спокойствие, дорога уходит вдаль за горизонт, а ты знать не знаешь, идти по ней или уже нет, ведь совета-то никто не дал. И напал страх. Стоишь, трясешься, а тут как назло еще и тучи набежали, молнии сверкают, гром грохочет и — дождь как из ведра. Промок до нитки, замерз, и чтобы согреться решил пробежаться немного по дороге, вперед. Только сорвался с места, тут же выглянуло солнце, небо прояснилось и снова стало как-то все легко и просто.