Zbigniew Namysłowski в рубрике «Великие духом» – о выдающихся джазовых музыкантах и просветителях, опередивших свое время и заложивших главные направления в импровизационной музыке.

Тирании во все века убивали самость, стремясь оглупить и усреднить собственный народ, мол, стадом легче управлять, а всех «краснокнижных» либо истребляли, либо выдавливали из границ тех государств, которым «несказанно повезло» с правителями. Гении случались, конечно, и в изрядном количестве, но вот явлений мирового масштаба – почти никогда, за совсем редкими исключениями, кои можно отнести к так называемой статистической погрешности. Кому-то может показаться весьма спорным тезис, но стоит только обратиться к музыке XX века, да и к искусству в целом, как всяческие сомнения на сей счет исчезают.

Пресловутый соцлагерь в пароксизме собственного величия наплодил тонны «мусорных» идей как в устройстве общественной жизни, так и в науке с искусством, но тем ярче сияло на этом грязно-сером фоне истинное величие творцов – в мировой сокровищнице навсегда останутся имена гениев, большая часть из которых была изгнана из родных краев или сгинула в «трудовых» лагерях. Однако соцлагерь не был однороден, в нем после Второй Мировой «великий кормчий» собрал столь разные народы, что понять друг друга им было непросто. Жители Средней Азии, избавившись от прежних баев, наплодили новых, и тем было проще простого управлять народами, веками приученными к беспрекословному преклонению пред обладателями шелковых халатов и начальственными креслами. Остальная территория «одной шестой части суши» покорилась чуть медленнее, но так и не вытравленное из ментальности крепостничество сыграло с тутошним народом ту же злую шутку. А вот за западными границами дело обстояло совсем по-другому – народы Восточной Европы даже живя под пятой псевдо-коммунистов сохраняли вековой жизненный уклад, и тем, кто жил к востоку от них было совершенно невдомек, насколько выше был уровень свободы там, где шили отличную одежду и обувь, выпускали альбомы западных рок-групп, да и некоторые местные коллективы гремели на весь мир, а города этих стран неизменно включались в гастрольные туры звёзд заокеанского джаза.

Одна из тех стран как раз и одарила мир явлением под названием «Польский джаз», у истоков которого стояли виртуозы 20-30 гг. Зигмунд Карасински, Симон Каташек и Эдди Рознер, ставший ко времени прихода нацистов к власти в Германии звездой европейского масштаба. Чудом спасшийся со своей семьей от угрозы «окончательного решения еврейского вопроса» на своей родине, великий музыкант перебрался в Польшу, где собрал новый оркестр, с огромным успехом гастролировал по континенту, записал в Париже несколько альбомов, а в 39-м снова бежал, в Союз, о чем пожалел сразу же как только пересек границу.

С тех самых пор понятие «польский джаз» прочно вошло в обиход, а уже после войны этой музыкой заболела почти вся молодежь страны, чему немало способствовало правительство, запрещая джаз, и вот миновав «катакомбный» период 40-50 гг., с гремевшей тогда группой «Melomani» из Лодзи во главе с Ежи Матушкевичем, Польша подарила миру двух выдающихся музыкантов. Одного из них звали Кшиштоф Комеда (Тшцински), а второго знаменитейший ведущий «Голоса Америки», передачами которого заслушивался весь мир, Уиллис Коновер называл «giant» и так писал о нем по возвращении из Варшавы, где впервые побывал в 59-м: «When I first visited Poland, I was quite unprepared to hear Polish musicians at so high level… International voting has proved that audiences in Europe recognize the best Polish musician as among the best anywhere in the world».

Родился будущая звезда мирового джаза на девятый день Второй Мировой, 9 сентября 1939 года в Варшаве и с детства слыл вундеркиндом, первыми инструментами которого стали фортепиано и виолончель. Уже в пятнадцать он впервые вышел на сцену – пианистом в составе коллектива Five Brothers. Дарование молодого музыканта не осталось незамеченными и уже в следующем, 56-м, году он занял стул в оркестре Dixieland-Band Мечислава Вадецкого, а вторую половину 50-х провел в составах Modern Dixielanders, Modern Combo, Polish All Stars, New Orleans Stompers, где служил уже тромбонистом – до самого 1960-го, когда он перешел на альт-саксофон, свой инструмент на всю оставшуюся жизнь.

Недолго проработав в хард-боп-группе The Jazz Wreckers Анджея Трзасковского, совсем еще молодой музыкант, всего-то двадцати одного года от роду, собрал собственный коллектив Jazz Rockers, в состав которого входил Михаил Урбаниак. Коллектив отправился в гастрольный тур по Европе и тут мы с полным правом можем вернуться к самому началу повествования, к спорному тезису о «статистической погрешности». Польский джазовый коллектив в начале 60-х отправляется с гастролями в Европу, несколько раз выступает в Великобритании (!), на следующий год после выступления на Jazz Jamboree Festival ’63 записывают на Decca дебютный альбом «Lola», а в 65-м саксофонист вновь отправляется в Лондон, чтобы принять участие в записи эпохальной пластинки Кшиштофа Комеды «Astigmatic». Сам музыкант в интервью двухлетней давности так рассказывал об этом этапе своей карьеры: «Кшиштоф просто пригласил меня отыграть концерт, а затем записать этот альбом. Как правило, я не играл в группе Комеда, потому что я всегда занимался своими делами и составлял репертуар для своей группы. Если бы я играл, например, в группе Комеды, мне бы пришлось быть только исполнителем чужой музыки. Тем не менее, это было отличное сотрудничество – альбом имел огромный успех и постоянно занимает первые места в рейтингах лучших польских джазовых альбомов».

Он всегда хотел играть только свою музыку, будь то увлечение фри-джазом и фанком: «Довольно давно я хотел играть только чистый джаз или фанк. Я даже основал группу Air Condition, которая играла легкую музыку в стиле фанк. Тем не менее, в моей музыке всегда присутствовали ноты народной музыки, будь то музыка горцев, куявяк или оберка». И пронес это желание через всю долгую жизнь – выдающийся мастер, автор десятков альбомов и саундтреков ко множеству фильмов.

Невозможно понять, почему и как явление зарождается в одной части света, а другая остается обделенной, но вполне вероятно, что путь – в непрерывности традиций, в отсутствии поколенческого разрыва между основателями и продолжателями этих традиций: «Возможно, Польская школа джаза – это своего рода соединение джаза с польским фольклором. С самого начала, с самого первого сочинения я был вовлечен в польскую музыку, в своеобразный союз польской народной и джазовой музыки».

Zbigniew Jacek Namysłowski aka Zbigniew Namysłowski
9.09.1939

«Anyone who misses Namyslowski is missing a unique source of creativity in 20th century. Namyslowski is a giant!». Willis Conover.