Dexter Gordon в рубрике «Великие духом» – о выдающихся джазовых музыкантах, опередивших свое время и заложивших главные направления в импровизационной музыке.

«Он был первым действительно современным тенор-саксофонистом» – вспоминал Арт Тейлор, барабанщик и «парижский» сосед великого музыканта, одного из первых тенор-саксофонистов эры бибопа. Вдохновленный легендой эпохи свинга Лестером Янгом и вдохновивший своим искусством великих последователей, Сонни Роллинза и Джона Колтрейна, он прославил свое имя как на джазовой сцене, так и в кино, сыграв заглавную роль в культовом фильме «Round Midnight», правда, у него самого «была настолько яркая и насыщенная жизнь (с тремя отдельными камбэками), что ее история могла бы стать отличным голливудским фильмом» – с этих слов начинается страничка сайта BlueNote, посвященная памяти одной из ключевых фигур джаза.

Родился он в первой четверти прошлого века в Лос-Анжелесе, в прославленной семье и с честью продолжил традиции, заложенные дедом по материнской линии и отцом, одним из первых докторов афроамериканского происхождения, получившим медицинское образование в Университете Говарда в Вашингтоне и имевшем стоматологическую практику, где в списке клиентов значились Дюк Эллингтон, Лайонел Хэмптон и Этель Уотерс. Дед же, отец матери, – тот был настоящим героем, начавшим службу в армии США в звании трубача оркестра 10-го кавалерийского полка, и дослужившегося до звания капитана, а к выходу на пенсию ставшего одним из самых высокопоставленных офицеров. Получивший «Почетную медаль» за спасение рядового Маршалла под ураганным огнем противника и дважды раненный в том бою, Эдвард Ли Бейкер-мл. был одним из всего пяти афроамериканцев, удостоенных этой высшей награды во время американо-испанской войны.

Первым настоящим педагогом начинающего музыканта стал прекрасный кларнетист Джон Стардевант, ну а уже взявшего в руки саксофон пестовал легендарный мультиинструменталист Ллойд Риз, в учениках которого ходили Чарльз Мингус, Эрик Долфи, Гарри Карни, Бен Вебстер и Бади Коллетт, профессиональную же карьеру парень начал в семнадцать, в коллективе Лайонела Хэмптона. Там ему не доверяли ни одной сольной партии, но зато была возможность набираться мастерства у знаменитых уже коллег по секции, Иллинойса Жаке и Джо Ньюмана. А заодно и осваивать тенор-саксофон, после кларнета, который он взял в руки в тринадцать, и альта, на котором занимался с пятнадцати. Звонок от Маршалла Ройяла, еще одного клиента отца, а по совместительству альт-саксофониста у Хэмптона, с приглашением в коллектив, ввел молодого музыканта в ступор – он поначалу просто отказывался верить и голосу, и предложению, полагая это за розыгрыш, но именно тот звонок положил начало блестящей карьере, продлившейся без малого полвека.

Три года работы у Хэмптона и первые записи 42-го года, в которых он принял участие, «Flying Home», «In the Bag» и некоторых других, кратковременное сотрудничество с Натом «Кингом» Коулом, Ли Янгом, братом Лестера, оркестром Флетчера Хендерсона и биг-бэндом Луи Армстронга, которым он восхищался, но о коллективах которого отзывался в позднем интервью довольно снисходительно, говоря, что «Pops, as far as I can remember, never really had any good big bands», принесли ему первую известность, и в 44-м парень отправился завоевывать Нью-Йорк. Тут он получает ангажемент в коллективе Билли Экстайна, заняв место Лаки Томпсона, и теперь каждый вечер проводит в кампании Сары Вон, Фэтса Наварро, Арта Блейки, Сонни Ститта, Джина Аммонса, Лео Паркера, Джона Малачи – «It was a whole new world for me because here was the exact opposite –crazy arrangements, wild young musicians, the esprit de corps – I was just thrilled. This was the kind of band that I think every musician dreams of playing in». Тут же он делает первые записи на лейбле Savoy, играет и записывается с Диззи Гиллеспи, Майлзом Дэвисом, Чарли Паркером и Тэддом Демероном.

В 46-м музыкант, уже обретший немалый опыт, собственный звук и лаконичную, своеобразную и предельно ясную манеру подачи, возвращается в Лос-Анжелес, где начинается прославленная серия «баттлов» с Уорделлом Греем, ставших неотъемлемой «атмосферной» составляющей джазовой сцены Центральной авеню города. А запись фрагмента одной из «битв», получившая название «The Chase», стала по-настоящему классической. «At that time all the sessions were very heavily populated with musicians. You’d go to a session and there’d always be seven or eight guys up on the stand with their horns, but somehow or other it would always wind up with just Wardell and me playing» – вспоминал те времена сам музыкант. Ну, а если учесть, что теми «guys with their horns» были такие изощренные музыканты, как Сонни Крисс, Тэдди Эдвардс, Бенни Бейли, Арт Фармер, а в ритм-секции места занимали Лерой Виннегар, Хэмптон Хоуз, Чак Томпсон, Лоуренс Марабл и Карл Перкинс, можно вполне себе представить, насколько весомое имя имел к тому времени музыкант, которому еще не исполнилось и тридцати.

Наркотики чуть не угробили его карьеру в 50-х, когда он и в тюрьме сидел, и записал-то всего пару альбомов, но тогда же, в середине пятидесятых, состоялся его первый актерский дебют в фильме «Unchained», сценарий которого был выстроен вокруг заключенного тюрьмы строгого режима. К 60-му он привел себя в порядок, излечившись от пристрастия, и в том же году к нему обратился с предложением о сотрудничестве голливудский агент Боб Леонард, а в ноябре музыканта подписали BlueNote. В течение следующих трех лет он записал на лейбле шесть альбомов, лучшим из которых сам считал «Go!», 62-го.

Как-то в музыкантском баре Charlie’s он случайно встретился с Ронни Скоттом – тот подошел познакомиться и после короткого разговора предложил приехать в Лондон, сразу же получив согласие. «It devel­oped into a love affair and before I knew it I’d been over there a couple of years» – после нескольких лет работы в Европе, он попытался вернуться в Штаты, но почти вся его известность была уже потеряна, да и знаменитая музыкальная критикесса Айра Гитлер уже нацепила на него ярлык «репатрианта». Он вернулся в Европу, пару лет прожил в Париже, а потом надолго, на целых десять лет осел в Копенгагене: «Another way of life, another culture, language. I enjoyed it. I still do. Of course, there was no racial discrimination or anything like that. And the fact that you’re an artist in Europe means some­thing. They treat you with a lot of respect. In America, you know, they say, «Do you make any money?» If you’re in the dollars, you’re OK, you’re all right. But over there, it’s an entirely different mentality».

Еще пару раз он кратковременно наезжал на родину, но то, что произошло в 76-м, во время очередного приезда в Штаты, его по-настоящему удивило: «Это было ошеломляющим, потому что с той минуты, как мы вышли из самолета, все было фантастическим, невероятным. Я действительно не был готов к такой реакции, «возвращению героя-победителя» или чему-то подобному». Билеты на его концерт в Village Vanguard были раскуплены в один день, к кассам выстраивались огромные очереди, все газеты захлебывались от восторгов по поводу приезда великого соотечественника, а каждое его появление в холле и коридорах зала, не говоря уже о подмостках, сопровождалось аплодисментами.

Через пару лет он дважды был признан лучшим тенор-саксофонистом в опросе DownBeat, в 80-м имя «Долговязого» или «Изощренного гиганта» – его рост был без малого два метра – заняло свое место в Зале Славы Джаза. Награды Конгресса и Национального фонда искусств, как принято говорить, нашли своего героя, а после появления в 86-м на экранах того самого культового фильма «Round Midnight», основанного на биографиях Лестера Янга и Бада Пауэлла, и номинации на «Оскар» за «лучшую мужскую роль», Министерство культуры Франции удостоило великого тенор-саксофониста званием члена и офицера Французского ордена искусств и литературы. Музыку к фильму написал Херби Хэнкок, а партию саксофона сыграл исполнитель главной роли.

Была у него еще пара-тройка работ в кино – в «Пробуждении» с Де Ниро и Робином Уильямсом, в «Криминальной истории», но уже в 80-м обострилась эмфизема, а концу десятилетия он попал в больницу с диагностированным раком гортани и 25 апреля 1990 скончался, на 68-м году жизни.

«He was an innovator. Lester Young was his god, but out of Lester he fashioned something that everybody copied. He had his own sound, which all great musicians have. […] had a way of articulating that was his own. There were few musicians who had such a big sound» – цитата из некролога в The New York Times от 26 апреля 1990 года, посвященного кончине великого музыканта и принадлежащая Джону Гриффину, еще одному «парижскому» соседу Мастера.

Dexter Keith Gordon aka Dexter Gordon
27.02.1923 – 25.04.1990

«I personally don’t go for the abstract type of jazz that some of the cats are playing today. To me it doesn’t make it. It’s not rounded enough. It seems like they’re taking one essence or one emotion and building and playing on that. […] They’re only giving you a part of the story, and consequently they’re losing something. Music as we know it today is a conglomeration of several different types of jazz. For it to grow there have to be the experimenters».

«My advice to aspiring jazzmen? Practise, practise. Blow every time you get a chance. And you gotta have heart».