Buddy Tate в рубрике «Великие духом» – о выдающихся джазовых музыкантах, опередивших свое время и заложивших главные направления в импровизационной музыке.

«He could howl in one measure and coo in the next… could climb aboard a 4/4 tempo and ride it straight-backed and resolute without slipping off» – писал Джейн Сеймур, знаменитейший арт-критик, об этом великом саксофонисте эпохи свинга, одном из лидеров той самой когорты «Техасских теноров». В пятёрке титанов его имя неизменно значится третьим, после имен Иллинойса Жаке, Арнетта Кобба, а замыкают «квинтет» Дэвид «Fathhead» Ньюман и Кинг Кёртис. Все это не больше, чем условности, дань старшинству, ведь младшие и должны идти за старшими, и хоть разница между ними всего в несколько лет, на заре джаза каждый год играл гигантскую роль.

Как бы там ни было, «Техасские теноры», при всей разнице между ними, славились особым звуком, что отлично сформулировал Ник Моррисон из NPR: «Когда поклонники джаза говорят о звучании техасского тенор-саксофона, они говорят об очень крепком звуке, иногда сыром, в котором смешиваются музыкальные словари свинга, бибопа, блюза и R&B. Это тот гудящий, гуляющий по барам звук саксофона, который раньше доносился из музыкальных автоматов от побережья до побережья».

Родился будущий великий музыкант в общине Blue Creek к востоку от городка Шерман, получившего имя в честь генерала Сиднея Шермана, командира роты добровольцев из Кентукки, и к концу XIX века обретшего статус «Афин Техаса», средоточия многих высших учебных заведений. Как часто случалось со многими афроамериканцами в те времена, дата и место рождения парня в разных источниках отличаются в пару лет и в пару сотен миль, что не меняет главного – он был коренным техасцем и остался в истории великим тенор-саксофонистом. Первым инструментом его был альт, получил он его в двенадцать от старшего брата и тогда же стал участником «братского» коллектива McCloud’s Night Owls, члены которого учились играть слушая записи Луи Армстронга, старательно подражая манере и звуку великого трубача и много гастролируя по соседним с родным Грейсоном округам.

В начале 30-х юный саксофонист, уже «пересевший» на тенор и обретший немалый опыт в гастролях с несколькими коллективами, в том числе и цирковым Nathan Towles’ band по юго-западу страны, завоевывает себе имя в работе с Терренсом Холдером, создавшим некогда бэнд с названием The Dark Clouds of Joy, участниками которого были Дон Байас и Энди Кирк. Последний позже возглавил коллектив, дал ему новое название Twelve Clouds of Joy, сохранив в составе молодого и чрезвычайно талантливого музыканта. Работы было много по всей стране и, как рассказывал сам музыкант, однажды из жаркого Техаса он попал «в самое холодное место на Земле, в Дулус, Миннесота, где было пятьдесят градусов ниже нуля».

По возвращении он недолго работал с Vicroria Spivey’s, «Королевой Викторией», в ее Tan Town Topics Revue, во время гастролей с которой впервые встретился с Лестером Янгом, работавшим тогда у Кинга Оливера. В 34-м он коротко заменял Янга в оркестре самого Графа Бейси, куда вернулся спустя пять лет и оставался там в следующие десять, но этому возвращению предшествовала мистическая история, с удовольствием и не раз рассказанная самим музыкантом.

До того самого дня в оркестре Каунта Бейси играл тенор-саксофонист Хершел Эванс, с которым молодой музыкант водил большую дружбу, и однажды последнему приснился сон, вещий, по его словам – проснувшись он точно знал, еще за пару недель до грядущих событий, не только о том, что Бейси ему позвонит и пригласит, но и о трагедии, которая будет предшествовать приглашению, безвременной кончине двадцатидевятилетнего Эванса: «I dreamed he had died, and that Basie was going to call me. It happened within a week or two. I still have the telegram». В том феврале 39-го он занял «стул» своего друга в оркестре Графа и по словам самого Бейси замена была абсолютно равнозначной: «He was enough like Herschel, so he could take care of that business, but he also had his own thing, which meant we still had two different styles, tones, and everything».

Уже через месяц с небольшим состоялась первая запись вновь обретенного саксофониста с оркестром и это была композиция «Rock-a-Bye Basie», но самой любимой для музыканта стала «Super Chief», записанная годом спустя. Дуэт с Лестером Янгом ничем не уступал прежнему, Лестер-Эванс, мало того, стиль саксофониста повлиял и на других великих, в числе которых были упомянутый выше Иллинойс Жаке, Сонни Роллинз и Эдди «Локджоу» Дэвис.

По мнению многих критиков, большей конкуренции между трубачами и саксофонистами, чем в «величайшем джазовом коллективе» не было ни в одном другом, однако к концу сороковых начался закат эры биг-бэндов и лидер оркестра под давлением экономических обстоятельств вынужден был вносить изменения в состав, сохраняя самых выдающихся. Но один из них, уже завоевавший мировую славу и изрядно измотанный гастролями, сам решил покинуть коллектив, чтобы выступать как можно ближе к своему дому в Нью-Йорке, куда он давно перебрался.

В 53-м, после кратковременной работы с оркестрами Лаки Миллиндера, трубача Орана «Hot Lips» Пейджа и в группе «Савой» бывшего певца Бэйси Джимми Рашинга, музыкант создал собственный коллектив, которому улыбнулась чрезвычайно редкая для джазовых проектов удача – он обрел постоянный «порт приписки» на следующие двадцать с лишним лет, в Celebrity Club, на 125-й улице в Гарлеме. Постоянное место работы позволяло отправляться в недолгие гастрольные поездки, к примеру, с Баком Клейтоном, помогать Полу Киничетту руководить коллективом в нью-йоркском West End Café, и Бобби Розенгардену с его Rainbow Room, отзываясь, конечно, и на многочисленные приглашения в студии. Музыкант часто работал в Европе – с Джимом Галлоуэем, Джеем МакШанном и Элом Греем, а в конце 60-х во Франции записывался с Милтом Бакнером и Уоллесом Бишопом.

В 81-м произошло ужасное – музыкант получил сильнейшие ожоги, обварившись кипятком в душе отеля и целых четыре месяца, вначале практически обездвиженный, лечился и восстанавливался, после чего продолжил работать, играть и записываться, том числе и с Иллинойсом Жаке в одном из ансамблей с сильным блюзовым влиянием, где их и прозвали «Техасскими тенорами», а еще с Джимом Кэллоуэем, Джеем МакШанном и Лайонелом Хэмптоном. В 94-м он получает приглашение в Statesmen of Jazz, удивительный проект – свинг-джазовую группу, состав которой был неизменно звёздным, а всем его тридцати великим музыкантам было не меньше шестидесяти пяти лет от роду. Через четыре года его имя было внесено в Big Band and Jazz Hall of Fame, а в 96-м он в последний раз появился в студии, на записи альбома Джеймса Картера «Conversin’ With the Elders».

В Нью-Йорке, в деревне Massapequa города Oyster Bay, что на Лонг-Айленде, великий саксофонист жил до начала 2001 года, периодически появляясь на публике, но к январю рак не оставил ему никаких шансов и он перебрался в Аризону, в Феникс, в дом престарелых в Чандлере, чтобы быть ближе к дочерям, Джози и Джорджетт, где вскоре и скончался, всего за две недели до своих восьмидесяти восьми.

George Holmes Tate aka Buddy Tate
22.02.1913 – 10.02.2001