Ma Rainy в рубрике «Blues Spirit=Светлая Радость». Разговор о величайшем явлении в музыке – блюзе Дельты, о тех, кто в начале XX века заложил основы всей современной музыки.

История любого явления или события при поверхностном взгляде кажется сплошной цепью загадок и случайностей, хаотично расположенных на умозрительно проведенной во времени прямой. Исследователь, шаг за шагом проникая в бесконечные глубины прошлого, в какой-то момент вдруг замирает от радостного осознания – вот она, исходная точка! Какое счастье! Но эйфория проходит быстро. Стоит только продолжить изучение предмета, как становится предельно ясно – нет в истории ни пункта «А», ни пункта «В». И нет смысла их искать, как нет смысла искать первую или последнюю звезду на небосклоне. Но в чем смысл исследований в таком случае, если нельзя докопаться до первоисточника, называемого по-иному истиной!

Мучаясь этим вопросом, но продолжая накапливать факты, увеличивая объем полученной информации, исследователь приходит к тому заветному рубежу, когда в определенный момент с совершенной ясностью понимает, что хаос каким-то неведомым образом структурирован, и вдруг четко осознает, насколько удивителен сам процесс исследований, когда можно строить свои концепции, укладывая скопления звезд в созвездия, а музыку – в двенадцать нот. И больше нет поисков исходной точки и той точки, куда устремляется вектор развития, есть только сам процесс познания, где присутствуют даты рождения и смерти, первого дошедшего до нас упоминания о каком-то событии или имени человека, к примеру, создавшего теорию относительности.

Один из рассказов о появлении блюза мы уже знаем – о вокзале в Татвайлере в 1903-м году, где некий нищий наигрывал на гитаре, водя по струнам ножом, необычную мелодию. Есть и другой. И если у рассказа о нищем нет автора, то у этого есть, мало того, история эта произошла годом ранее.

Шестнадцатилетняя Гертруд Приджетт тогда работала в одном из так называемых «шатровых шоу» где-то в маленьком городке в Миссури. Как она сама рассказывала уже в тридцатых, как-то утром к их шатру подошла молодая девушка и начала петь очень грустную, проникновенную и столь же необычную мелодически песню. Гертруд вышла из шатра и молча слушала, все больше и больше проникаясь мелодией и словами. Впечатление было настолько сильным, что стоило девушке закончить песню, Гертруд просила повторять ее еще и еще раз – выучила и включила ее в свой репертуар. Потом Гертруд, к тому времени уже великую Ма Рейни, в ученицах у которой когда-то ходила сама Bessie Smith, много раз спрашивали о стиле этой музыки, и однажды она бросила: «It’s the Blues!»

Ее шоу, по словам очевидцев, были неповторимым зрелищем. После вступительной увертюры на сцене появлялась танцевальная группа, сначала восемь девушек, затем столько же юношей, и этот танец был великолепен – зрители их просто обожали. Когда танцоры заканчивали, на заднем плане устанавливались декорации, изображающие хлопковое поле, и появлялась сама Ма Рейни – ее выступление завершало шоу.

Вероятно, увидев вышедшую на сцену дородную женщину с золотыми зубами и ожерельем, состоящим из множества нанизанных на нитку золотых ста- и пятидесятидолларовых монет, современная публика точно покинула бы зал, даже не дождавшись первой ноты. Но Ма Рейни имела одну восхитительную особенность – она начинала выступление немного заранее, еще за кулисами, так что первым под сводами зала (чаще – шатра) появлялся ее голос, а потом на сцену выплывала сама великая певица, уже успевшая заворожить публику мощным звучанием и удивительной проникновенностью исполнения. Зал неистовствовал еще до того, как Ма занимала свое место в центре сцены и начинала выступление!

Есть такие детские книжки, которые на первый взгляд кажутся обычными. Но стоит их открыть, как из разворота страниц вырастают причудливо вырезанные из картона фигуры – животные, растения, дворцы, замки, люди. У некоторых пластинок есть такая же особенность, и это не зависит ни от времени издания, ни от качества записи. Ставишь диск на проигрыватель или находишь трек в Сети, это неважно, и вдруг голос материализуется и изображение, и оно становится трехмерным, словно в той детской книжке. Вот тогда предельно ясно осознаешь, что ни «рукописи не горят», ни энергия исполнителя никуда не исчезает, а каким-то удивительным способом проникает в саму материю пространства и живет там, непостижимым образом появляясь и исчезая по каким-то своим законам.

Gertrude «Ма Rainey» Pridgett
26.04.1886 – 22.12.1939.