Александр Волк – известный рижский звукорежиссер, ведущий звукорежиссер именной компании Wolk Recording Studios, широко известен также и в России. На его счету множество записанных альбомов, часть из которых можно смело назвать его продюсерскими проектами.

***

Грубо сколоченный забор из необработанных и наскоро выкрашенных буро-коричневой краской половых досок, ограничивает довольно большую территорию на пустыре, внутри которой мирно колышется под южным солнцем экран из натянутой белой тряпки. Слева от калитки в заборе, закрытой на амбарный замок, прибит лист бумаги, на котором выведена корявая надпись «каждый приходит со своим стулом». И стоит только горячему южному солнцу начать опускаться за унылый горизонт с темнеющими на нем фасадами «хрущоб», как калитка отпирается и тётка необъятных размеров с лицом, выражающем готовность дать отпор любому, начинает обилечивать посетителей. Народ, поспешавший к калитке со всего района, покорно покупал билеты по двадцать копеек, заходил внутрь территории, устанавливал принесенный с собой стул или табуретку и усаживался в ожидании киносеанса.

Наконец над городом опускалается мгла, киномеханик включает проектор, сноп света падает на экран и начинается волшебство. Мальчишки, гроздьями висящие на деревьях вокруг «кинозала», с жадностью внимают происходящему на экране, а когда кого-то окрикивает женский голос, тот с протяжным «блиииин» покорно спускается с ветки и плетётся домой следом за матерью, тщетно пытаясь упросить ее «хотя бы на полчасика». Диалог продолжается недолго, на замечание «а чо, всем можно, да, а мне нет» следует непобиваемый никакими аргументами ответ-вопрос «а если все начнут с крыши прыгать, ты тоже прыгнешь?» и тема закрывается до следующего раза.

Выпускной вечер, институт, самопальные брюки-клёш в сорок два сантиметра (зачем помнятся такие подробности!), длинные волосы, безжалостно остриженные местным парикмахером, что работает в доле с преподами военной кафедры (не, ну зуб даю!), диплом, женитьба, «седина в бороду, бес в ребро» раза два или три … Но почему-то самым главным из всех наиглавнейших воспоминаний, даже главнее той детской картины, в памяти остался другой летний день.

Двор института, проливной дождь, шесть червонцев в кармане (стёпка плюс двадцатка от перепроданных «левисов») и наконец появившийся чувак с чем-то плоским и квадратным завернутым в газету. Шесть чириков уходят чуваку – и вот он, вожделенный пакет…

Дальше короткий провал, будто пленка оборвалась, и каждый раз хочется крикнуть «сапожник!», но стоит только набрать в лёгкие воздуха как почти сразу же – хлесткий аккорд и: «It’s been a Hard Day’s Night»…

Сергей Мец