Михаил Сапожников – доктор физико-математических наук, коллекционер и знаток джаза, поклонник Джона Колтрейна, переводчик книг Эшли Кана «Kind of Blue. История создания шедевра Майлса Дэвиса» и Луиса Портера «Джон Колтрейн. Жизнь и музыка».

***

Старик все шел и шел, редко останавливаясь. Когда наступала ночь, он снимал со спины котомку, расстилал на земле кошму из плотной ткани, разводил костер и долго сидел, внимая запахам и звукам ночи. Чай, тонкий хлеб, в который он заворачивал немного сыра и вяленого мяса – вот и вся его трапеза. В редкие ночи к потрескиванию костра добавлялась незатейливая мелодия – то старик пел о прошедшем дне.

Поодаль разбивали лагерь его спутники. Они всегда держались на некотором отдалении, зная, что старик, которого они почитали за святого, не любит общества людей. А старик не понимал, зачем все эти люди следуют за ним. Как было хорошо прежде, когда он еще совсем молодым ушел из родного дома, обуреваемый жаждой свободы и мечтая посвятить все свои дни созерцанию. Шли годы, и шаг за шагом он обретал покой и мир в душе, уже почти совсем забыв о том ненавистном мире, полном алчности, жестокости и предательства, от которого некогда бежал. Однажды ему даже показалось, что сквозь утреннюю дымку на горизонте забрезжили очертания высокой белой горы. Как же долго он искал по всей земле этот заветный символ! Неужели сбылось предание о мире, где не только люди, но и звери живут в согласии друг с другом! Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, старик… нет, тогда он был еще довольно молодым мужчиной… так вот, не в силах устоять на ногах, он сел на землю и долго-долго смотрел вдаль. А когда рассеялся утренний туман, с ним рассеялось и видение – гора исчезла.

Ровно в этот самый момент он услышал приближающиеся шаги, поднял голову и потухшим взором уставился на какого-то незнакомца с огромным баулом за плечами. Тот широко улыбнулся одними губами, скинул баул на землю, развязал узел и стал доставать из него всякие товары, расхваливая их на все лады и называя цену каждой. Такого больше никогда со стариком не случалось, но теперь все его нутро налилось гневом! «Убирайся!» – вскочил он и заорал с такой силой и злобой, что незнакомец опрометью бросился прочь, роняя свой товар, подхватывая и на ходу запихивая его в баул.

Слух о странном человеке быстро разлетелся по всей округе. Именно в этот день у старика появились первые попутчики – два парня, увязавшиеся за ним. Поначалу они хотели было заговорить, подойдя к сидящему на земле старику, но он остановил их движением руки, встал и двинулся в путь.

Парни увязались за стариком, шли за ним неделю за неделей, месяц за месяцем, держась поодаль. За прошедшие годы странствий к процессии присоединилось сначала несколько десятков, а потом и несколько сотен человек. Все они ждали мудрых слов от старика, но тот не говорил ни слова, и только в те ночи, когда старик напевал о прошедшем дне, они, затихнув, внимали каждому его слову, пытаясь уловить хоть крупицу какой-то им неведомой мудрости. Но все слова старика были просты и незатейливы. Он пел о красоте природы, о птичьем щебете над тутовым деревом, о великих реках и озерах, водопадах, полных мощи и грации, и звездном небе. И ни единого слова о человеке, словно того не существовало на земле вовсе. И снова все ложились спать разочарованные.

Как-то утром, проснувшись, люди увидели, что ночевали у самого входа в довольно большую пещеру. Старик будто и не ложился вовсе, по-прежнему сидел у давно потухшего костра. Было в этом что-то необычное и люди затихли в ожидании. Вдруг старик повернул к ним голову и жестом подозвал тех самых двоих, что некогда первыми увязались за ним. Те испуганно переглянулись и двинулись к старику, который им что-то коротко сказал и жестом отправил назад. Толпа колыхнулась в нетерпении навстречу к подошедшим, окружила их и все услышали следующее – старик приказал разбить тут лагерь и ждать его возвращения, сколько бы не пришлось.

Прошли годы и века. Лагерь сначала превратился в деревню, потом в город, свечи сменило электричество, дороги покрылись асфальтом, вместо экипажей по ним забегали машины, а старик все не возвращался. Правда, тут его уже никто не ждал, только первые три поколения верили в то, что он когда-то существовал. А потом все и забыли, только детям рассказывали сказки о неведомом мудреце. А когда дети вырастали, они рассказывали своим детям те же сказки на ночь – о заветном мире, где даже животные живут в согласии друг с другом. Но сами, вырастая и погружаясь в мирские заботы, от которых и бежал некогда сказочный старик, не верили ни во что. Только иногда какой-нибудь смельчак, так и оставшийся в душе ребенком, навсегда впечатленным детскими рассказами, отправлялся на поиски заветной земли. И встречал он на своем пути улыбчивых незнакомцев с огромными баулами, расхваливающими свой товар, и за ним увязывались толпы последователей, жаждущих откровений, и находил он в конце своего пути ту пещеру в горе, у подножия которой через годы возникал очередной город.