Анатолий Осипов — представитель молодой плеяды музыкантов, о которых принято говорить, что они и есть будущее импровизационной музыки страны. Саксофонист, одаренный композитор, Анатолий Осипов уже в пятилетнем возрасте сделал свой выбор в пользу музыки. Получив образование как пианист, он довольно поздно, по его словам, пришел к саксофону, но уже сегодня имя этого талантливого музыканта, обладателя нескольких дипломов лауреата различных конкурсов и фестивалей, знают все любители джазовой музыки.

***

Границу между городским воздухом и настоящим, чистым, прозрачным почти никто никогда не замечает. Редкий человек вдруг остановится словно ударившись о невидимую преграду, обернется и замрет очарованный. Еще доносятся сюда вольные запахи разнотравья, еще способен глаз выхватить из всей природной красоты самую мелкую травинку и одинокую птицу, куда-то летящую вдалеке, но стоит сделать только один шаг и переступить границу, как все исчезает. Пасторали над обеденным столом, березовая роща на стене позади фортепиано, да разноцветные поделки из дерева по полкам – пастух со свирелькой, девки в кокошниках, гармонист в залихватски заломленной кепке с торчащим из-под нее чубом. Вот и все, что осталось от былого некогда великолепия.

Подъезжает автомобиль, водитель выбегает, услужливо открывает дверь, из которой вываливается, выставив сначала одну ногу в красивом кожаном ботинке, какой-то солидный гражданин. Водитель молча выслушивает короткие наставления пассажира, отгоняет машину к забору, откидывает спинку водительского кресла и вскоре лицо его озаряется голубоватым светом экрана планшета. Так проходит чуть больше получаса.

Между тем, солидный гражданин входит в дом, целует жену и торопит ее – пора уже выходить, ехать в концерт, иначе можно опоздать. Принимает душ, переодевается, берет жену под локоток и выходит из калитки. Водитель, встрепенувшись, подгоняет машину к воротам, выскакивает, помогает даме сесть, захлопывает дверь и вскоре блестящий новенький автомобиль вливается в городской поток.
Зал полон, ряды партера как всегда блещут чрезвычайным, переливающимся через край достатком. Напыщенные господа, весьма жеманные и столь же жестокосердные дамы перекидываются репликами, откровенно оценивающе разглядывая друг друга. Гаснет свет, на сцене появляется исполнитель, кланяется, берет в руки инструмент…

Аплодисменты, с галерки крики «браво». Артист кланяется, принимает цветы и мельком разглядывает публику в передних рядах. «И ради них я пришел сюда!» — вертится одна мысль в его голове.
Фуршет, солидные господа со свинцовым взглядом из-под платиновых оправ похлопывают снисходительно по плечу, приговаривая «неплохо, весьма неплохо!», словно понимают все чувства, страсти и мечты, что он выплескивал ушатами только что со сцены. А у выхода толпится небольшая группка студентов с куцыми букетиками в руках. Затаив дыхание ждут они от артиста каких-то особенных слов, до сей поры никем еще не сказанных. А он смотрит на этих хороших, не тронутых городской гарью и мраком людей, и хочется ему крикнуть: «Бегите отсюда! Спасайтесь!» Но не этих слов хотят они услышать, потому и проходит он мимо, благодарно улыбаясь и коротко отвечая на поздравления. Да и не скажет он этих слов никогда, оставит это откровение при себе и только время от времени будет выхватывать из толпы взгляды тех, кто знает все его мысли. Больше никогда не вдохнет он тот воздух свободы, которым когда-то жил.