Евгений Гречищев — прославленный педагог, открывший и воспитавший таких великолепных джазовых пианистов как Евгений Лебедев, Алексей Наджаров и многих других. Но и сам Евгений Гречищев потрясающий пианист, импровизатор, обладающий тем особым музыкальным даром, что ведет слушателей к новым духовным глубинам. Евгений Гречищев довольно много гастролирует, в том числе и с зарубежными звездами джаза.

***

Жили в одном из древних племен три брата – Ыыг, Ууг и Оог. Их отец был простым землепашцем, а мать домохозяйкой, как и было заведено в те далекие времена почти повсюду. Старший сын, Ыыг, был бойким, трудолюбивым, очень смешливым и покинув чрево матери первым делом улыбнулся, за что и был наречен этим именем. Второй сын был с самого младенчества не по летам серьезен, сосредоточен и крайне не любил ни с кем соглашаться, даже с родителями, так что имя Ууг, означавшее «ладно уж, пусть будет так» пришлось ему как нельзя кстати. И, наконец, младшенький, вот уж кто явно выделялся среди всех братьев своей любознательностью, острым умом и страстью к познанию мира – Оог ни минуты не проводил зря. Это именно он изобрел колесо и топор, научился делать краски и первым приручил сначала волка, а потом лошадь и одомашнил овец с буйволами. С тех пор в этом доме не переводилось молоко и мясо, а пахать и сеять стало заметно легче, так же, как перевозить сено, всяческую домашнюю утварь и тяжелые пожитки.

Почему-то вождь племени и шаман невзлюбили младшего из сыновей землепашца и эту нелюбовь разделяли братья Оога, всячески стараясь унизить того и оскорбить. Завидовали смертельно, а Оог долго не понимал, с чего бы это, и каждый раз удивлялся очередной колкости или претензии. Когда стало уже совсем невозможно сносить издевательства он пришел к родителям и сказал, что решил уйти из племени. Отец так сразу и сказал, мол, решил – уходи, а мать тихонько поплакала, но вскоре тоже смирилась. И ушел Оог ко всеобщей радости, да эта радость недолго продлилась. Наутро после ночных праздничных плясок вдруг обнаружилось, что все животные ушли следом за Оогом, и вскоре уже и колеса валялись рядом со ставшими вдруг ненужными телегами, и топоры стало некому чинить, и краски высохли, а секрета их приготовления никто не знал. Долго ли, коротко ли, но решили старейшины отправить делегацию к Оогу, просить того вернуться. Сказывали, что обосновался он в соседней долине на высоком холме в двух днях пути от своего родового племени.

Перевалили, значит, ходоки через перевал, спустились в ту самую долину, да и обомлели: кругом, сколько хватает взгляда, стада пасутся, на речках устроены чудные запруды с колесами, черпающими и переливающими воду по мелким канавкам, устремляющимся в бескрайние поля, на которых растет все, что душе угодно, и сады, сады, сады… Вот и дом Оога. Такого ходоки еще никогда не видели – изразцовые окна вместо шкур, прикрывающих в их племени вход в жилище, каменная печь, стол со стульями, да и много чего еще. Когда первая оторопь прошла, обратились они к Оогу, мол, возвращайся, все простим. Но Оог отказал им. Вернулись они домой не солоно хлебавши и стали всем рассказывать про чудеса, что видели. Народ племени все слушал и слушал, не желая расходиться по своим жилищам почти до самого рассвета. А наутро некоторые семьи не досчитались детей. Те, дождавшись, пока родители захрапят, собрали нехитрые пожитки, да отправились в новый мир, мир Оога.

Вождь с шаманом не на шутку всполошились, и тем же вечером, после того как все вернулись к своим очагам, удары бубна возвестили общий сбор. Вождь восседал на своем месте и вид у него был чрезвычайно строгий. А вокруг костра плясал шаман, издавая нечленораздельные звуки и закатывая глаза к небу. Все уселись вокруг, вождь движением руки остановил шамана и произнес длинную речь о величии своего племени, законах предков и особой породе оленей, которые водятся только тут. При этом он многозначительно оглядел всех присутствующих, мол, все ли понимают кому они обязаны этими благами. Тут же вскочил с места шаман и завел длинную песню об истории племени, своими корнями уходящем в глубокую древность. Нет народа, лучше нашего, нет вождей мудрее нашего — пел шаман все так же закатывая глаза…

Наутро обнаружилась пропажа еще десяти юношей и девушек, а уже всего лишь через какие-то две луны на месте прежней стоянки большого племени возвышались всего два шатра – вождя и шамана. Даже Ыыг с Уугом ушли к нелюбимому брату со всеми своими семьями, тайно снявшись как-то на рассвете.

Ни вождь, ни шаман ничего делать не умели – ни сеять, ни пахать, ни охотиться, ни рыбачить, ни собирать ягоды, и когда голод не оставил им выхода, они тоже снялись с места и ушли в соседнюю долину. Их приняли без всяких обид, а Оог распорядился даже выделить им место на краю поселения, помог построить небольшие дома, и обязал своих помощников выдать семьям шамана и вождя по корове и десятку кур. Но вождь с шаманом так и не обрели покоя, а стали каждому встречному рассказывать о своих былых заслугах, о том, что именно им все обязаны своим нынешним величием и необыкновенными благами цивилизации, не забывая и об особой породе оленей…
А потом они оба умерли и о них в памяти потомков остался только этот короткий рассказ.