Константин Зелинский — Председатель Оргкомитета джаз-фестиваля Live in Blue Bay в Крыму. Настоящий подвижник и пропагандист джазовой музыки, Константин Иванович уже много лет руководит одним из известнейших джазовых фестивалей, на площадках которого выступали многие российские и зарубежные звезды, а также начинающие талантливые музыканты.

***

Дерево. Одинокое посреди степи. Весной на ветвях его набухают почки, а к лету крона уже зелена. Осень окрашивает листья в багряно-красные тона, потом листва опадает, дерево укутает снегом и так до следующей весны. В какое бы время года ты не проезжал мимо, глаз невольно остановится на этой красоте. Залюбуешься, слегка замедлишь движение, и дерево словно поманит тебя своими секретами. Подойдешь ближе, вскинешь голову и вдруг увидишь, что из-под самой кроны на тебя смотрит пара птичьих глаз, а мимо дупла бегут вверх и вниз два муравьиных потока. Поговори с деревом, и оно ответит тебе – вдруг набежит легкий ветерок, заполощет листьями, шумно вспорхнет птица, провожаемая пронзительными призывными криками оставленных птенцов, а с ветвей оборвутся сережки-крылатки и кружась унесутся в разные стороны.

Так выглядит гармония величайшего из известных нам проектов. Любая деталь, даже самая микроскопическая, вызывает восторг и желание проникнуть в самую ее суть. Зачатие, рождение, взросление и неизбежное увядание. И каждый из этих моментов, растянутых на сотни тысяч, а то и миллионы лет прекрасен, пусть даже мы и знаем о них лишь из книг. Великое таяние ледников, океаны и моря, глубокое дыхание лесов, горы, покрытые ослепительными шапками снега, реки, несущиеся с их вершин к равнинам, устало раскинувшимся под изумрудным покровом, стаи птиц и стада животных, бескрайние пески, ослепляющее солнце, великолепие ночного шатра с мерцающими в невообразимой глубине пространства звездами, и то самое одинокое дерево в степи.

Но однажды сюда придут люди чтобы срубить его, ведь им нужнее – для хозяйства, для украшений или растопки печей в лютую зимнюю стужу. Рухнет дерево на землю под тяжестью собственного веса, взмахнет напоследок кроной, прощаясь со своими обитателями и приветствуя тех, кто облюбует вскорости оставленный пенёк. С величайшим умиротворением встретит дерево последние минуты своей прежней жизни, и исполненное достоинства приготовится к будущему.

Как знать, может быть люди сделают лодку и станут на ней кататься по озеру, любуясь на то, что осталось от прежнего великолепия окружающей природы, вслушиваясь в голоса редких птиц, пролетающих мимо, и не понимая их возмущенного гомона. А может быть сделают прекрасный стол, за которым будут собираться гости и рассуждать о превратностях судьбы, меняющемся климате, слушать музыку, читать занимательные книги или играть в шахматы…

Каждый из нас знает цену собственного лицемерия. Раз за разом отправляясь мысленно в самые глубины своего естества и выуживая оттуда очередное уродливое существо, мы вместо того, чтобы описать и классифицировать, стараемся затолкать его обратно, еще глубже, чем оно находилось до того. Мало таких, кто, коротко полюбовавшись редким уловом – прекраснокрылыми обитателями внутренней вселенной, сосредотачивается на тех самых уродцах, которые буквально кишат там. Жизнь этих исследователей проходит в неустанных и воистину научных заботах, а когда заканчивается очередной этап исследований, миру предстает великолепный в своей подлинности, но страшный в силу абсолютной правды и осознания неизбежности грядущего конца трактат.

Тут же потянется к этой правде масса, состоящая сплошь из разнокалиберных лицемеров, выстраиваясь в бесконечные очереди, чтобы усладить свой вкус картинами, музыкой, книгами. Есть среди них и те, кого принято называть «хорошими людьми». Они в толпе мало приметны, стараются не выделяться, поскольку страх велик. Но только они и понимают насколько важен труд тех, кого они пришли почтить и им чрезвычайно стыдно за себя — никак не получается забыть о собственном бессилии. Да и дышать миазмами разлитой вокруг фальши становится все труднее. Но стоит только закрыть на мгновенье глаза, как становишься тем самым одиноким деревом и в считанные мгновения проживаешь всю его жизнь. Укрываешь в кроне на время оставленных родителями птенцов, привечаешь перелетных птиц, благодаришь их за избавление от надоедливых насекомых, и радостно шурша листвой улыбаешься всем, кто останавливается отдохнуть в тенистой прохладе.

Но вот появились люди с топорами – пора вновь возвращаться в тот мир, который именно они и назвали реальным.