Александр Викторович Осейчук — один из самых почитаемых джазовых педагогов, первый дипломированный саксофонист страны (1971 год), а ныне Профессор РАМ им. Гнесиных, Заслуженный артист Российской Федерации. На следующий же год по окончании  «Гнесинки» Александр Осейчук начал концертную деятельность, в том числе участвовал во многих Российских и Международных джазовых фестивалях, неоднократно становился лауреатом. Один из самых известных российских саксофонистов, он выступах на одной сцене с мировыми грандами джаза — Джо Хендерсоном,  Бобби Хатчесоном,  Джери  Дадженом,  Мелом Льюисом,  Маршалом Кейсом, Майклом  Брекером,  Дидье Локвудом и другими. Выпускник класса Александра Осейчука — это настоящий «знак качества», получили который многие самые известные исполнители — Алексей Круглов, Николай Моисеенко, Антон Залетаев и многие другие.

***
 
Последняя стена сопротивлялась дольше остальных, но когда и она пала под ударами ковшей и огромных стальных баб, сразу стало понятно, чем было вызвано столь упорное сопротивление. Налюбоваться этим зрелищем, казалось, было невозможно – сразу за стеной была устроена внушительных размеров смотровая площадка с навесом, деревянными креслами и столом. Вид с нее открывался настолько грандиозный, что в первые минуты у всех, кто присутствовал в момент падения последней стены, перехватило дыхание, а следом прокатился гул восхищенных голосов.
 
Перед взорами людей предстало грандиозное ущелье, падающее метров на двести вниз отвесной скалой. На дне его текла быстрая неширокая и чистая речка, левый берег которой был покрыт ковром сочной травы и редкими деревьями, среди которых прогуливались откормленные коровы и козы, позвякивая колокольчиками, а правый – густым лесом. Этот лес, кроны деревьев которого прорывались сквозь сизую дымку, простирался так далеко насколько хватало глаз, и только величественная горная гряда с шапками снега на вершинах обозначала его границу.
 
Все, кто еще недавно с криками, прорывавшимися сквозь урчание строительной техники, громил здание, возведенное много столетий назад и вырубал прекрасный вековой сад, следуя прихоти нового начальника, теперь стояли битых полчаса, не в состоянии оторвать глаз от открывшейся картины. Они были настолько поглощены ею, что совсем не замечали того, что происходило у них за спиной. Там вдруг на какие-то несколько мгновений появилась словно ниоткуда небольшая комнатка, двери в которую были настежь открыты. Своими очертаниями комната напоминала знаменитую на весь городок лавку, полную некогда редкими артефактами, держал которую замечательный старик. Именно его люто невзлюбил новый начальник города, да и было за что – старик отказался подарить ему танто Масахико Кимуры, и тогда начальник, получивший, кстати, среди горожан прозвище «урфинджюс», хоть и считал себя почему-то самураем, рассвирепел, и приказал снести и сад, и дом старика. А тот будто знал о предстоящем, зашел на следующее утро в дом, оглядел со слезами на глазах свой сад, и исчез – больше его никто не видел.
 
По городку поползли разные слухи, но все они вскоре утихли, потому что новый начальник развил такую бурную деятельность по искоренению всего живого и светлого, что стало не до старика. А на следующий день после того как рабочие снесли дом, про его хозяина вновь вспомнили, но ничего таинственного в его исчезновении теперь не видели. Бросился, наверное, в ущелье – пришли к выводу горожане и окончательно забыли и про старика, и про его сад с лавкой. И вот теперь, пока рабочие толпились на смотровой площадке, эта самая лавка появилась вдруг из ниоткуда, и в нее потянулись редким потоком десятка два-три жителей городка. Если бы кто-то из местных мог их видеть, то сказал бы однозначно, что это были самые честные и талантливые люди городка, в котором вся эта история некогда происходила.
 
Шествие продолжалось всего какие-то секунды, настолько мало осталось этих людей тут, а когда дверь за последним из них закрылась, лавка так же вдруг и исчезла. Но столпившиеся на смотровой площадке так ничего и не заметили, продолжая восхищаться открывшимся видом, пока какая-то красноголовая пигалица не села на перила и не принялась дерзко разглядывать собравшихся, вращая головой то вправо, то влево. Люди стали было потешаться над бесстрашием птички, но тут же и замолкли – у всех в головах одновременно прозвучало: «Идиоты!»