Эммануэль Ованнесян — один из самых именитых и известных в мире мастеров игры на дудуке, армянском народном духовом инструменте. Доцент Ереванской консерватории им. Комитаса, лауреат многочисленных международных конкурсов, Эммануэль Ованнисян много гастролирует по миру и записывается на самых именитых рекорд-лейблах.

***

Одинокий путник брел по склону горы, осторожно ступая с камня на камень. Ближе к подножию камни попадались все реже и вскоре сменились густой травой, а еще ниже начались персиковые и гранатовые сады. Но ничего этого путник не замечал – он брел с опущенной головой и что-то беспрерывно бормотал, словно обращаясь к земле, по которой ступал.

— Уже сорок три года тебя нет с нами, целых сорок три года – еле слышно говорил путник. — Без тебя тяжело, да и немощь надвигается, ноги переставлять все труднее и труднее. Как же ты был прав, как же прав! В каждом доме свои боги. Работы тут лет на сто пятьдесят еще, не меньше, и как с ней справиться, спрашиваю я тебя. Помнишь, я ведь еще тогда тебя об этом спрашивал — почему только мы! Как было бы легко теперь нести слово твое, знай они тебя так же хорошо!

Путник остановился на мгновенье, поднял голову, и улыбка озарила его лицо – прямо над ним свисали c ветвей красно-желтые сочные плоды. Он сорвал один, надломил посередине и в следующее мгновение нектар разлился по его небу, доставляя необыкновенное наслаждение.

— Умеешь ты найти нужные аргументы – усмехнувшись сказал он, обращаясь к небу.

— А ты не знал, будто – вдруг донесся до его слуха знакомый голос откуда-то сверху.

Путник упал на колени и замер воздев руки и лицо к небу. Так он простоял не меньше пятнадцати минут пока не почувствовал чью-то руку на своем плече. Он обернулся и увидел улыбающееся лицо старого знакомого.

— Так ты и вправду забыл, как он может дать знать о себе? – спросил подошедший, широко улыбаясь. Потом крепко обнял путника, взял за руку и повел наверх холма, где горел костер и на вертеле жарился цыпленок. – Да, ты прав, работы тут непочатый край и все эти сто пятьдесят лет мы будем ее делать. И плоды этой работы будут ничтожны. Но когда-нибудь он вернется, чтобы собрать то малое, что нам удастся вырастить, и дать начало новому саду.