Александр Барклянский — прекрасный скрипач, дирижер, один из самых известных просветителей в стране, предлагающий вниманию публики самые разнообразные программы где классическая музыка либо граничит с другими жанрами современного искусства, либо является их неотъемлемой частью. Александр Барклянский — дирижер и художественный руководитель известных в стране коллективов «Коллекгиум Музикум» и StradiВаленки, выступающий также как скрипач.

***

С утра племя, как обычно, разделилось: мужчины отправились на охоту и рыбалку, женщины – в ближайшие заросли собирать все съедобное, что рождает земля. В стойбище остались только старый вождь с несколькими столь же старыми своими соплеменниками, да один юнец. Тот сидел поодаль, у самой опушки, держа на коленях какую-то плоскую палку с натянутой на нее жилой и пытался извлечь из этой конструкции звук. Сегодня получалось лучше, чем вчера, когда он только научился водить левой рукой по жиле, изменяя тон – то выше, то ниже звучал инструмент. А еще сегодня он начал подвывать какую-то мелодию и лицо его расплывалось в широкой улыбке от удовольствия.

Так прошли месяцы. Юноша все совершенствовал свое изобретение, все тоньше и округлее становились контуры его инструмента, а звук все приятнее и приятнее. Но вот пришел день, когда молодой вождь, сын старого вождя, подошел к нему и дал подзатыльник, тяжелый, с оттягом. Мол, не пора ли и нормальным делом заняться. И сопроводил это гортанными звуками, показывая руками то на выделанную шкуру, что была надета на нем, то на костер, где на вертеле жарилась туша кабана, и при этом злобно сверкал глазами. Потом он прокричал что-то типа «скоро пойдешь с нами на охоту, хватит тут бездельничать» и все племя согласно закивало головами. Только одна девочка не делала этого, она любила слушать ту музыку, что играл юноша в те часы, когда в стойбище не было никого, и ее сердце с каждым разом трепетало все больше. Нет, не только потому, что ее пленил юноша, скорее потому, что она все больше очаровывалась звуками его музыки.

А потом юноша сочинил первую песню о тяжелой жизни племени, о том, какой большой мир вокруг и какие в нем есть прекрасные соплеменницы. И тут терпение вождя кончилось – он замахнулся дубиной, прорычал что-то нечленораздельно угрожающее и приказал юноше убираться вон из племени. Да и как могло быть иначе, когда в споре за ту самую девушку он теперь явно проигрывал, и эта мысль нестерпимой болью обжигала все его нутро. Никто в племени даже попытки не сделал заступиться за юношу, только девушка убежала и спряталась подальше, дрожа от страха в предчувствии предстоящего унижения. А юноша был изгнан из стойбища и скрылся в ночном лесу, уходя все дальше и дальше.

На десятый день истощенного юношу подобрали охотники какого-то незнакомого племени. Тот был в беспамятстве, лежал на земле, прижимая к груди инструмент, и даже не почувствовал приближение других людей. Охотники погрузили его на носилки сооруженные из сосновых лап и принесли в свое стойбище. Когда юноша пришел в себя, он удивился тому, как было все там устроено – причудливым остроконечным сооружениям из бревен, покрытых соломой и теми же сосновыми лапами, выделке шкур, да и самой организации всего пространства, которое облюбовало это племя.

Вечером все собрались у костра и с интересом стали прислушиваться к разговору вождя с юношей. Правда вскоре выяснилось, что языка племени юноша не знает, а тот сидел и с наслаждением прислушивался к звукам незнакомого ему диалекта, такого мелодичного и мягкого. Не зная, что ответить, он положил на колени свой инструмент и спел ту самую первую песню, которую сочинил много дней назад, а когда закончил, увидел восхищенные взгляды собравшихся тут людей…

С тех пор прошли сотни тысяч лет, в прах обратились останки миллионов рассказчиков великой истории битвы цивилизаций, но по-прежнему по всей земле время от времени разносится гортанный рык молодого вождя, прекрасные звуки песни, а в ночном небе иногда вспыхивают миллионы сияющих восхищением глаз.