Виктор Шестак — прекрасный музыкант, обладающий редким и чрезвычайно ценным даром слышать. Ворвавшийся на московскую джазовую сцену, Виктор Шестак, этот тонко чувствующий контрабасист, бас-гитарист и композитор, сегодня один из самых востребованных исполнителей.

***

«Ну ты уж прости их – сказал, обращаясь к гитарному комбику на сцене, человек из-за режиссерского пульта в другом конце зала, — что могут, то и делают. Не будь таким строгим и взбалмошным, да и меня-то зачем подводить! Успокойся, прошу тебя!» Комбик не внимал этим словам, и все первое отделение концерта заводился на каждом ляпе, кривом аккорде и лаже. А те, кто стоял на сцене и выдавливал в зал звуки плохо строивших инструментов, невнятных мелодий и пошлых слов, то и дело осуждающе поглядывали в сторону пульта и человека за ним. Заметив это, тот опускал голову и бормотал себе под нос: «Играть бы научились сначала, что ли! Так и оборудование угробить можно, оно ж тоже все чувствует, вот и сопротивляется». У него сердце прямо разрывалось от боли не только за комбик, но и за весь аппарат на сцене, и стыдно было перед теми, кто пришел в зал и глядя на сцену не понимал, что происходит.

Наконец концерт закончился, человек вскочил из-за пульта и поспешил на сцену – надо было как можно быстрее выключить все и свернуть шнуры, чтобы не дать окончательно никому распалиться. Другой поспешил ему на помощь, и вдвоем они быстро и молча управились с работой, а потом выключили свет в зале и расстроенные разошлись по домам.

«Нет, ну нельзя же так – продолжал бухтеть в темноте комбик, голос которого разносился по всему залу, — Руки бы поотрывать. Ладно бы просто играть не умели, так я помог бы, а то строят из себя черт знает что, жить не хочется. Так и стараешься какую-нибудь лампу у себя спалить, чтобы все это закончилось». Из дальнего конца зала слышны были короткие и тягостные вздохи пульта, к которым иногда добавлялось усталое: «Да, и не говори!». Вскоре к разговору начали подключаться и другие коллеги, каждый рассказывал свои истории. «А вот я тебе расскажу…» – начинал густыми низами басовый агрегат, и тут же его перебивал рояль, разгневанно меняя регистры, и вставлял свою историю. Атмосфера накалялась не на шутку…

Все заканчивалось как обычно — всех успокаивали микрофонные стойки, кучкой стоявшие поодаль сцены, откуда вдруг раздавался хор тоненьких голосов: «Ну, покричали и хватит. Ночь уже, да и чего столько переживать, завтра же знаете кто у нас, вот и отдохнем душой». «Да, да, точно! — неслось со всех сторон. – Хоть какая-то радость в этой жизни».
Зал затихал и только шаги ночного сторожа, выходившего покурить на улицу, время от времени нарушали воцарившуюся тут тишину.