Петр Востоков — прекрасный музыкант, трубач, педагог РАМ им. Гнесиных, бэнд-лидер и один из создателей Большого джазового оркестра п/у Петра Востокова. Сохранение великой традиции джаза, его сегодняшнее живое звучание — такова главная задача Петра Востокова, с которой коллектив, им управляемый, справляется просто блестяще.

***

Этот странный горожанин был известен всему полису одной своей причудой – он собирал всякие музыкальные инструменты. Играть он на них не умел, да и не давал никому пользоваться, вот и лежали они у него без дела, правда в прекрасном месте и уход за ними был царский. Каждого инструмента было по два – две трубы, два рояля, две гитары, два барабана и так далее. Хранились они на большой обшарпанной лодке, пришвартованной у короткого собственного пирса возле дома горожанина, и у каждой пары было свое место, строго в соответствии с неким планом, который жил только в голове у собирателя.

Так продолжалось семь лет и семь дней, и вот наконец лодка была полна – на ней можно было найти все, начиная от самой маленькой свистульки и кончая большим духовым органом. Как же удивительно вовремя лег в коллекцию последний инструмент, ведь все эти годы, до самого последнего дня все горожане чувствовали приближение какой-то беды. Сначала неосознанно, а потом вся яснее и яснее до них доходило – что-то не так. Звуки – вот что они заметили сразу же – те становились какими-то не такими, и их число нарастало и нарастало, пока по истечении семи лет и семи дней все это не превратилось в настоящее бедствие. Звуков стало так много, что они уже не помещались в пространстве. Все чаще то тут, то там стали возникать стычки, и тогда горожане просто не знали куда деться от этого ужаса – затыкали уши, обвязывали головы плотными платками и чего только не делали в стремлении избавиться от визга, скрипа, жужжания и истерических восклицаний. Ничего не помогало, и вот настал момент наивысшего звукового пика. Многие в городе стали падать в обмороки, заклеивать окна и закладывать их тряпками, уезжать куда глаза глядят, а кто-то носился по улицам с дикими криками, но их не было слышно, были видны ли разинутые рты. И вдруг все исчезло.

Тишина принесла облегчение, а через некоторое время жизнь в городе постепенно наладилась, только была она теперь совсем другой – скучной и однообразной, пустой и некрасивой, безрадостной и постной. А все потому, что вместе со звуками исчезли и все инструменты, которые горожане в прежнее время переломали, сожгли и от них не осталось и следа. И вот когда жить стало совсем невыносимо, даже хуже, чем во времена жуткой какофонии, люди постепенно потянулись к лодке.